Если ты добросовестный кредитор и не хочешь допустить в реестр фиктивные долги – твоя участь незавидна. Тому, кто не участвовал в сделке, очень сложно доказать её мнимость или притворность, ведь у него по определению нет доступа к нужным документам. Но это не должно играть на руку аффилированным кредиторам с «дутыми» долгами. Поэтому экономколлегия Верховного суда исправляет нижестоящие суды и распределяет бремя доказывания в пользу добросовестных кредиторов.
Верховный суд продолжает давать судам инструкции, как применять повышенный стандарт доказывания к требованиям аффилированных кредиторов. Для этого недостаточно формального подхода – нужно погрузиться в экономический и организационный аспект работы должника, комментирует руководитель проектов адвокатского бюро «S&K Вертикаль» Наталья Колерова. Верховный суд идет в ногу со временем, полагает руководитель банкротной практики МКА «Арбат» Алексей Симоненко: он ужесточает требования к предпринимателям, как это делают налоговая и таможенная службы. Как напоминает Симоненко, в 2004 году Конституционный суд заключил, что суды не могут проверять экономическую целесообразность решений в сфере бизнеса (постановление КС от 24 февраля 2004 года № 3-П). Но сейчас в банкротствах всё большую роль играет принцип добросовестности. Он позволяет, по сути, уйти от универсального правила равенства сторон и распределить бремя доказывания исходя из статуса и возможностей участников дела. Примеры – в двух недавних делах, дошедших до экономколлегии.
Дело первое: два кармана одного бенефициара
Суды могут исследовать разумные версии происхождения задолженности – это входит в их задачи и позволяет не допустить в реестр фиктивные долги, указала экономколлегия в деле о несостоятельности «Арсеньевского мясокомбината» № А68-2070/2016. В нем независимый кредитор оспаривал заявление владельца 25% банкрота Максима Голдобина. Тот хотел включиться в реестр с 41 млн руб. долгов. Большую часть этой суммы, 32 млн руб., Голдобин в качестве поручителя мясокомбината отдал за его кредит Сбербанку. Компания не вернула этот долг своему учредителю. Этого оказалось достаточно, чтобы суды удовлетворили требования Голдобина. Поручитель вполне может погасить кредит за основного должника и требовать от него уплаченное, согласились три инстанции. Они пришли к выводу, что долги не являются корпоративными, а значит, их можно включить в реестр на общих основаниях.
Иного мнения был Westfleisch SCE mit beschrankter Haftung, кредитор мясокомбината, который считал требования фиктивными. В кассационной жалобе он обратил внимание, что Голдобин был бенефициаром не только банкрота, но и агрофирмы «Арсеньево». Она получала от мясокомбината займы, но не отдавала их. Наоборот, срок возврата денег постоянно продлевался. По этой причине мясокомбинату не хватало денег, чтобы закрыть кредит. «На помощь» пришел Голдобин, который расплатился со Сбербанком и заодно получил права требования к банкроту. Такая схема позволила учредителю свободно перемещать деньги из одной фирмы в другую, а также занять место залогового кредитора в банкротстве.
Эти доводы суды проигнорировали и не оценили в совокупности, на что указала экономколлегия ВС. Она укорила нижестоящие инстанции в том, что они не помогли независимому кредитору собрать доказательства. Компания Westfleisch объективно не могла знать всё о спорных сделках, но вела себя активно: предоставляла доводы и пыталась искать нужные документы. Кроме того, экономколлегия подчеркнула, что Голдобин, мясокомбинат и агрофирма обязаны опровергнуть доводы Westfleisch, ведь они больше знают и у них больше доказательств. Если в итоге окажется, что учредитель вел себя очевидно недобросовестно, надо применить ст. 10 ГК (она запрещает злоупотреблять правом). С такими указаниями спор направили на новое рассмотрение.
Дело второе: на страже семейных богатств
Фиктивный кредитор обычно предоставляет минимально необходимый, но внешне безупречный набор доказательств, чтобы включиться в реестр. Ответчик покорно признает такие требования – словом, обе стороны ведут себя пассивно. Конкурирующий кредитор и арбитражный управляющий, даже если будут вести себя активно, не смогут собрать все нужные доказательства, чтобы обжаловать подозрительные договоры. Поэтому им достаточно заявить убедительные доводы в пользу недействительности или незаключенности сделок. Суд, в свою очередь, должен выйти за рамки формальной оценки и исследовать все доказательства. В том числе те, которые касаются экономических, физических и организационных возможностей должника или кредитора выполнить условия сделки.
Такие разъяснения дала экономколлегия в деле о банкротстве Марины Винтоняк № А40-235730/2016. Две ее несовершеннолетние дочери хотели включиться в реестр с долгом $3,8 млн. Право требования они получили в наследство от бабушки, которая при жизни дала такую сумму взаймы дочери Марине Винтоняк. Сама пенсионерка выручила $3,8 млн от продажи участка и дома площадью 700 кв. м.
Три инстанции не увидели ничего подозрительного в этих событиях и включили в реестр дочерей Винтоняк (их интересы защищал отец – законный представитель). Они отклонили ходатайства независимого кредитора, который хотел допросить свидетеля и истребовать документы о доходах пенсионерки. Три инстанции не прислушались к доводу, что незаконная схема позволила оставить деньги в семье и не делиться с независимыми кредиторами. И напрасно, решил Верховный суд, отменяя все акты.
По мнению экономколлегии, независимый кредитор заявил достаточно доводов, чтобы посеять сомнения в законности сделок. Суды необоснованно отклонили ходатайство об исследовании источников дохода пенсионерки, а ведь это было важно для спора. Как напомнил ВС, опровергать фиктивность сделки должны её стороны, ведь для них не составит труда предъявить нужные доказательства. Арбитражному суду города Москвы предстоит заново разобраться в споре с учетом этих замечаний.
Практика: восприимчивая и не очень
Ранее ВС уже выработал позиции о том, как оценивать требования участников или акционеров по займам, говорит старший юрист юрфирмы «Синум АДВ» Дмитрий Салмаксов. По его наблюдениям, нижестоящие суды учитывают этот подход и обычно отказывают во включении в реестр, признавая эти долги корпоративными. В делах «Арсеньевского» и Винтоняк ВС обращает внимание, что аффилированные лица могут получить контроль не только путем прямого финансирования компании, но и с помощью других схем, говорит Салмаксов, – это использование других подконтрольных компаний или родственные связи.
По наблюдениям Колеровой из АБ «S&K Вертикаль», суды заняли жесткую позицию в том, что касается требований родственников в банкротстве физлиц. Практика по займам, наоборот, развивается сложно, поскольку надо определять гражданско-правовой или корпоративный характер сделки, продолжает Колерова. В целом, по ее словам, формальный подход среди нижестоящих судов встречается довольно часто, несмотря на разъяснения Верховного суда. С другой стороны, он в своих актах довольно подробно описывает обстоятельства дел. Это мотивирует участников дел максимально активно собирать доказательства и просить суд в этом помочь, заключает Колерова.
Источник: pravo.ru
Суды трех инстанций возвращали жалобу на постановление по делу об административном правонарушении, ссылаясь на пропуск заявителем установленного срока. При этом никто не исследовал дату получения обжалуемого постановления и время передачи жалобы от мирового судьи к федеральному. Верховный суд обнаружил это и решил: нужно исходить из того, что жалоба подана вовремя.
Федор Алмазов* выехал на машине на встречную полосу, за что 25 марта 2015 года мировой суд признал его виновным и назначил штраф – 5000 руб. (ч. 4 ст. 12.15 КоАП). Заявитель решил обжаловать административное наказание, на это по закону дается 10 суток (ч. 1 ст. 30.3 КоАП). Алмазов 2 апреля (т. е. на восьмые сутки после вынесения постановления) через мировой суд подал жалобу в Набережночелнинский городской суд Республики Татарстан, а 8 апреля она туда поступила. У Алмазова осталась на руках копия жалобы с соответствующей отметкой и подписью сотрудника мирового суда, а на самой жалобе есть резолюция мирового судьи и отметка о поступлении в федеральный суд.
Судья Набережночелнинского горсуда решил, что заявитель пропустил установленный 10-дневный срок, а оснований для его восстановления нет. Поэтому жалоба была оставлена без рассмотрения и возвращена Алмазову. Аналогично поступил и Верховный суд Республики Татарстан.
Тогда Алмазов обратился в Верховный суд РФ. Тот напомнил: жалоба на постановление по делу об административном правонарушении может быть подана непосредственно в суд, уполномоченный ее рассматривать, или судье, который вынес обжалуемое постановление. В последнем случае судья обязан в течение трёх суток со дня поступления жалобы направить ее со всеми материалами дела в соответствующий суд, что сделано не было (ч. 1–3 ст. 30.2 КоАП). При этом нижестоящие суды исходили из того, что Алмазов получил постановление мирового судьи 26 марта, однако материалы дела не содержат каких-либо подтверждений этого. ВС решил: неустранимые сомнения в виновности лица, привлекаемого к административной ответственности, толкуются в пользу этого лица (ч. 4 ст. 1.5 КоАП). Значит, нужно исходить из того, что Алмазов подал жалобу в федеральный суд в установленный законом срок. Поэтому ВС отменил определение судьи Набережночелнинского городского суда, судьи Верховного суда Республики Татарстан и заместителя председателя Верховного суда Республики Татарстан и вернул дело на новое рассмотрение в Набережночелнинский городской суд (№ 11-АД18-16). Пока еще дело не рассмотрено.
ВС указывает: нужно отказаться от формального подхода при рассмотрении подобных споров. Судьи должны не только изучать представленные доказательства, но и самостоятельно выяснять обстоятельства, которые имеют значение для разрешения дела.
Источник: pravo.ru