В Белом доме установлены российские средства связи
РИА Новости. Прямая линия Вашингтон — Москва осуществляется с помощью российских средств связи, которые установлены в официальной резиденции президента США, сообщил РИА Новости представитель «Ростеха».
«Разработанный входящим в «Ростех» концерном «Автоматика» комплекс шифрованной связи для высшего руководства страны, который вобрал в себя лучшие достижения шифраторостроения, был протестирован специалистами США и рекомендован ими для оснащения прямой линии Москва — Вашингтон. Все годы существования прямой линии в ней используется только аппаратура российского производства», — сказал собеседник агентства.
По его словам, за время существования подразделений правительственной связи концерн «Автоматика» разработал и изготовил десятки модификаций шифроаппаратов, систем и комплексов шифросвязи.
«Аппараты производства «Автоматики» надежно работают в офисах, в поездах и в самолетах, обеспечивая высших должностных лиц системой надежного оперативного управления страной», — сказал представитель «Ростеха».
АО «Концерн «Автоматика» — крупнейшее российское предприятие по проблемам информационной безопасности, разработке и производству технических средств и систем засекреченной связи, защищенных информационно-телекоммуникационных систем, а также систем автоматизированного управления специального назначения.
В Одинцово песочницу построили вокруг канализационного люка
Оказывается, таким способом коммунальщики хотели замаскировать «выдающийся» объект
Детским порталом в лучшую жизнь с иронией назвали жители поселка Немчиновка городского округа Одинцово песочницу странного вида, сколоченную во дворе недавно построенного жилого дома в Рублевском проезде. В центре деревянной конструкции вместо песка оказался… канализационный люк.
В Одинцово песочницу построили вокруг канализационного люка
Этот «шедевр градостроительной мысли» вызвал шквал негодования со стороны одинцовцев. Кто-то назвал люк пьедесталом, кто-то входом в подземелье, а кто-то жилищем черепашек Ниндзя и лобным местом, а некоторые предположили, что это замечательное пособие для дошкольников по изучению геометрических форм. «Причем эта детская площадка с люком-песочницей находится в пяти метрах от дороги, где машины не ездят, а летают. И еще вместо резинового покрытия здесь асфальт лежит», — возмутились жильцы дома №29.
Впрочем, некоторых горожан появление странного объекта даже не удивило. Они заявили, что раз в Одинцово даже бегемоты из тротуарной плитки торчат (речь идет о необычных скульптурах на городской площади), то уж люкам торчать сам бог велел. «Песочницы в Немчиновке настолько суровы, что все, кто там играет, вырастают сотрудниками ЖКХ», — резюмировали хохмачи.
Правда, в итоге выяснилось, что жители неправильно поняли предназначение так называемой песочницы. Оказывается, строители смастерили… ограждение для люка ЖК «Рублевский», так как он слишком заметно возвышается над асфальтом, и о него можно было споткнуться. Дело в том, что на стоящих рядом лавочках часто собирается народ, в том числе мамы с детьми, и детей как магнитом тянет к злосчастному люку. Вот и оградили его от малышни таким затейливым способом. Но раз уж ограда юных исследователей не отпугивает, а скорее привлекает, в дальнейшем сотрудники ЖК попытаются ее заново обыграть, замаскировав под более эстетичный и безопасный детский объект. При этом они совершенно не против, если родители принесут сюда по ведру песка, как уже сделали жители Калуги, пару лет назад первыми в России поставившие песочницу на люк.
Светлана Осипова
Источник: Московский Комсомолец
Многие номинальные директора компаний уверены, что им нечего бояться, потому что они ничего не решали в бизнесе. Но это не так, и формального главу фирмы-банкрота могут заставить отвечать по ее долгам. Правда, закон позволяет ему избежать ответственности, если он поможет найти «теневого бенефициара» и его имущество. Можно ли его освободить от наказания полностью или только частично, ответила кассация.
Нельзя полностью освободить номинального директора от субсидиарной ответственности, даже если он помог найти «теневого» бенефициара, решил АС Уральского округа в деле о банкротстве компании «СтальПром». В 2016 году в этом деле суд привлек к субсидиарной ответственности на 43 млн руб. гендиректора фирмы Николая Кулашева, который не передал управляющему Андрею Кузьмину документы фирмы. А через некоторое время фактического руководителя этой и других компаний Дмитрия Кибо осудили за мошенничество. Как писал «Коммерсант», Кибо похитил 122 млн руб. у граждан и банков под видом займов на развитие бизнеса, но не собирался возвращать эти деньги. Он действовал через фирмы, открытые на других лиц. В итоге суд приговорил Кибо к восьми годам лишения свободы и обязал компенсировать потерпевшим 46 млн руб.
«СтальПром» была одной из компаний под контролем преступника. Учредителем и директором числился Кулашев, который не хотел выплачивать 43 млн руб. по чужим долгам. Дождавшись приговора Кибо, он добился пересмотра арбитражного спора по новым обстоятельствам. Две инстанции освободили Кулашева от ответственности, опираясь на факты из уголовного дела. В нем было установлено, что именно осужденный довел «СтальПром» до банкротства. Документация фирмы была у Кибо, а значит, нельзя наказывать «номинала» за ее непередачу, пришли к выводу два суда. Кулашеву удалось убедить в том, что он не знал о мошенничествах и лишь выполнял указания фактического руководителя. Также суды приняли во внимание, что он помог выявить виновное лицо и раскрыл недоступную другим информацию. Это уменьшает ответственность номинального руководителя согласно п. 6 постановления Пленума ВС от 21 декабря 2017 № 53. К тому же со «СтальПрома» в любом случае нечего было взять: активов за ним не числилось.
Ни один из этих аргументов не убедил АС Уральского округа. По его мнению, нельзя полностью освободить «номинала» от субсидиарной ответственности. Тот же п. 6 постановления Пленума № 53 говорит, что формальный глава сохраняет возможность влиять на работу фирмы. Со дня учреждения «СтальПрома» в 2007 году Кулашев знал о своем номинальном статусе, подписывал по указанию Кибо кредитные договоры и бухотчетность, обратила внимание «тройка» кассации под председательством Юлии Оденцовой. Кроме того, ей было неясно, какие именно сведения раскрыл Кулашев и как это помогло привлечь к субсидиарной ответственности Кибо. Вину последнего установили следствие и уголовный суд. С такими замечаниями кассация направила на новое рассмотрение спор в деле № А76-23547/2013.
Что дальше?
Суд первой инстанции, скорее всего, привлечет Кулашева к ответственности – или солидарно с Кибо, или в меньшем размере, полагает советник Saveliev, Batanov & Partners Юлия Михальчук. По наблюдениям арбитражного управляющего Анны Ловкиной, правоприменительная практика карает не только конечных бенефициаров, но и «номиналов». Такой подход нужен для того, чтобы отвадить желающих заработать в качестве «номинала», рассуждает партнер независимой юргруппы «Стрижак и партнеры» Вячеслав Косаков. Решение суда о привлечении к ответственности вряд ли поможет расплатиться с кредиторами, ведь у «номиналов» обычно нет никакого ценного имущества, говорит Косаков.
Может ли «номинал» полностью освободиться от ответственности?
Многие формальные руководители уверены, что им нечего бояться, раз они не управляют делами компании и не принимают важных решений. Но это совсем не так, говорит партнер правового бюро «Олевинский, Буюкян и партнеры» Магомед Газдиев. В группе мошенников «номинал» играет роль ширмы, которая позволяет обманывать контрагентов, разъясняет юрист. Именно по этой причине суды редко полностью освобождают их от ответственности, даже если те доказали свой формальный статус и помогли выявить реального бенефициара (п. 9 ст. 61.11 закона о банкротстве). Если «номинал» действительно формальная фигура, то он не может иметь доступа к документам, сотрудникам и так далее, поясняет Ловкина. И наоборот, если «номинал» рассказал суду о том, как был устроен бизнес – значит, он имел доверительные отношения с бенефициаром, наверняка осознавал свою роль в компании и принимал участие в сомнительных схемах, рассуждает Ловкина.
Самый громкий случай освобождения номинальных контролирующих лиц относится к 2012 году, когда суд обязал теневого владельца «Уралснабкомплекта» Николая Максимова выплатить более 6 млрд руб. по долгам своего предприятия (подробнее см. «Николай Максимов обжалует свою субсидиарную ответственность в 6,4 млрд рублей»). Тогда номинальный учредитель рассказал, что не вносил долю в уставный капитал и не подписывал никаких документов. Бывают и другие случаи, когда формальному директору не удавалось доказать причастность «теневого бенефициара». Михальчук приводит в пример постановление АС УО от 10 марта 2017 года по делу № А50-6344/2014. В нем бывшая руководитель компании не смогла предъявить письменных доказательств, а указанный ею человек в заседании сказал, что впервые ее видит.
Евгения Ефименко
Источник: pravo.ru
Если ты добросовестный кредитор и не хочешь допустить в реестр фиктивные долги – твоя участь незавидна. Тому, кто не участвовал в сделке, очень сложно доказать её мнимость или притворность, ведь у него по определению нет доступа к нужным документам. Но это не должно играть на руку аффилированным кредиторам с «дутыми» долгами. Поэтому экономколлегия Верховного суда исправляет нижестоящие суды и распределяет бремя доказывания в пользу добросовестных кредиторов.
Верховный суд продолжает давать судам инструкции, как применять повышенный стандарт доказывания к требованиям аффилированных кредиторов. Для этого недостаточно формального подхода – нужно погрузиться в экономический и организационный аспект работы должника, комментирует руководитель проектов адвокатского бюро «S&K Вертикаль» Наталья Колерова. Верховный суд идет в ногу со временем, полагает руководитель банкротной практики МКА «Арбат» Алексей Симоненко: он ужесточает требования к предпринимателям, как это делают налоговая и таможенная службы. Как напоминает Симоненко, в 2004 году Конституционный суд заключил, что суды не могут проверять экономическую целесообразность решений в сфере бизнеса (постановление КС от 24 февраля 2004 года № 3-П). Но сейчас в банкротствах всё большую роль играет принцип добросовестности. Он позволяет, по сути, уйти от универсального правила равенства сторон и распределить бремя доказывания исходя из статуса и возможностей участников дела. Примеры – в двух недавних делах, дошедших до экономколлегии.
Дело первое: два кармана одного бенефициара
Суды могут исследовать разумные версии происхождения задолженности – это входит в их задачи и позволяет не допустить в реестр фиктивные долги, указала экономколлегия в деле о несостоятельности «Арсеньевского мясокомбината» № А68-2070/2016. В нем независимый кредитор оспаривал заявление владельца 25% банкрота Максима Голдобина. Тот хотел включиться в реестр с 41 млн руб. долгов. Большую часть этой суммы, 32 млн руб., Голдобин в качестве поручителя мясокомбината отдал за его кредит Сбербанку. Компания не вернула этот долг своему учредителю. Этого оказалось достаточно, чтобы суды удовлетворили требования Голдобина. Поручитель вполне может погасить кредит за основного должника и требовать от него уплаченное, согласились три инстанции. Они пришли к выводу, что долги не являются корпоративными, а значит, их можно включить в реестр на общих основаниях.
Иного мнения был Westfleisch SCE mit beschrankter Haftung, кредитор мясокомбината, который считал требования фиктивными. В кассационной жалобе он обратил внимание, что Голдобин был бенефициаром не только банкрота, но и агрофирмы «Арсеньево». Она получала от мясокомбината займы, но не отдавала их. Наоборот, срок возврата денег постоянно продлевался. По этой причине мясокомбинату не хватало денег, чтобы закрыть кредит. «На помощь» пришел Голдобин, который расплатился со Сбербанком и заодно получил права требования к банкроту. Такая схема позволила учредителю свободно перемещать деньги из одной фирмы в другую, а также занять место залогового кредитора в банкротстве.
Эти доводы суды проигнорировали и не оценили в совокупности, на что указала экономколлегия ВС. Она укорила нижестоящие инстанции в том, что они не помогли независимому кредитору собрать доказательства. Компания Westfleisch объективно не могла знать всё о спорных сделках, но вела себя активно: предоставляла доводы и пыталась искать нужные документы. Кроме того, экономколлегия подчеркнула, что Голдобин, мясокомбинат и агрофирма обязаны опровергнуть доводы Westfleisch, ведь они больше знают и у них больше доказательств. Если в итоге окажется, что учредитель вел себя очевидно недобросовестно, надо применить ст. 10 ГК (она запрещает злоупотреблять правом). С такими указаниями спор направили на новое рассмотрение.
Дело второе: на страже семейных богатств
Фиктивный кредитор обычно предоставляет минимально необходимый, но внешне безупречный набор доказательств, чтобы включиться в реестр. Ответчик покорно признает такие требования – словом, обе стороны ведут себя пассивно. Конкурирующий кредитор и арбитражный управляющий, даже если будут вести себя активно, не смогут собрать все нужные доказательства, чтобы обжаловать подозрительные договоры. Поэтому им достаточно заявить убедительные доводы в пользу недействительности или незаключенности сделок. Суд, в свою очередь, должен выйти за рамки формальной оценки и исследовать все доказательства. В том числе те, которые касаются экономических, физических и организационных возможностей должника или кредитора выполнить условия сделки.
Такие разъяснения дала экономколлегия в деле о банкротстве Марины Винтоняк № А40-235730/2016. Две ее несовершеннолетние дочери хотели включиться в реестр с долгом $3,8 млн. Право требования они получили в наследство от бабушки, которая при жизни дала такую сумму взаймы дочери Марине Винтоняк. Сама пенсионерка выручила $3,8 млн от продажи участка и дома площадью 700 кв. м.
Три инстанции не увидели ничего подозрительного в этих событиях и включили в реестр дочерей Винтоняк (их интересы защищал отец – законный представитель). Они отклонили ходатайства независимого кредитора, который хотел допросить свидетеля и истребовать документы о доходах пенсионерки. Три инстанции не прислушались к доводу, что незаконная схема позволила оставить деньги в семье и не делиться с независимыми кредиторами. И напрасно, решил Верховный суд, отменяя все акты.
По мнению экономколлегии, независимый кредитор заявил достаточно доводов, чтобы посеять сомнения в законности сделок. Суды необоснованно отклонили ходатайство об исследовании источников дохода пенсионерки, а ведь это было важно для спора. Как напомнил ВС, опровергать фиктивность сделки должны её стороны, ведь для них не составит труда предъявить нужные доказательства. Арбитражному суду города Москвы предстоит заново разобраться в споре с учетом этих замечаний.
Практика: восприимчивая и не очень
Ранее ВС уже выработал позиции о том, как оценивать требования участников или акционеров по займам, говорит старший юрист юрфирмы «Синум АДВ» Дмитрий Салмаксов. По его наблюдениям, нижестоящие суды учитывают этот подход и обычно отказывают во включении в реестр, признавая эти долги корпоративными. В делах «Арсеньевского» и Винтоняк ВС обращает внимание, что аффилированные лица могут получить контроль не только путем прямого финансирования компании, но и с помощью других схем, говорит Салмаксов, – это использование других подконтрольных компаний или родственные связи.
По наблюдениям Колеровой из АБ «S&K Вертикаль», суды заняли жесткую позицию в том, что касается требований родственников в банкротстве физлиц. Практика по займам, наоборот, развивается сложно, поскольку надо определять гражданско-правовой или корпоративный характер сделки, продолжает Колерова. В целом, по ее словам, формальный подход среди нижестоящих судов встречается довольно часто, несмотря на разъяснения Верховного суда. С другой стороны, он в своих актах довольно подробно описывает обстоятельства дел. Это мотивирует участников дел максимально активно собирать доказательства и просить суд в этом помочь, заключает Колерова.
Источник: pravo.ru
Суды трех инстанций возвращали жалобу на постановление по делу об административном правонарушении, ссылаясь на пропуск заявителем установленного срока. При этом никто не исследовал дату получения обжалуемого постановления и время передачи жалобы от мирового судьи к федеральному. Верховный суд обнаружил это и решил: нужно исходить из того, что жалоба подана вовремя.
Федор Алмазов* выехал на машине на встречную полосу, за что 25 марта 2015 года мировой суд признал его виновным и назначил штраф – 5000 руб. (ч. 4 ст. 12.15 КоАП). Заявитель решил обжаловать административное наказание, на это по закону дается 10 суток (ч. 1 ст. 30.3 КоАП). Алмазов 2 апреля (т. е. на восьмые сутки после вынесения постановления) через мировой суд подал жалобу в Набережночелнинский городской суд Республики Татарстан, а 8 апреля она туда поступила. У Алмазова осталась на руках копия жалобы с соответствующей отметкой и подписью сотрудника мирового суда, а на самой жалобе есть резолюция мирового судьи и отметка о поступлении в федеральный суд.
Судья Набережночелнинского горсуда решил, что заявитель пропустил установленный 10-дневный срок, а оснований для его восстановления нет. Поэтому жалоба была оставлена без рассмотрения и возвращена Алмазову. Аналогично поступил и Верховный суд Республики Татарстан.
Тогда Алмазов обратился в Верховный суд РФ. Тот напомнил: жалоба на постановление по делу об административном правонарушении может быть подана непосредственно в суд, уполномоченный ее рассматривать, или судье, который вынес обжалуемое постановление. В последнем случае судья обязан в течение трёх суток со дня поступления жалобы направить ее со всеми материалами дела в соответствующий суд, что сделано не было (ч. 1–3 ст. 30.2 КоАП). При этом нижестоящие суды исходили из того, что Алмазов получил постановление мирового судьи 26 марта, однако материалы дела не содержат каких-либо подтверждений этого. ВС решил: неустранимые сомнения в виновности лица, привлекаемого к административной ответственности, толкуются в пользу этого лица (ч. 4 ст. 1.5 КоАП). Значит, нужно исходить из того, что Алмазов подал жалобу в федеральный суд в установленный законом срок. Поэтому ВС отменил определение судьи Набережночелнинского городского суда, судьи Верховного суда Республики Татарстан и заместителя председателя Верховного суда Республики Татарстан и вернул дело на новое рассмотрение в Набережночелнинский городской суд (№ 11-АД18-16). Пока еще дело не рассмотрено.
ВС указывает: нужно отказаться от формального подхода при рассмотрении подобных споров. Судьи должны не только изучать представленные доказательства, но и самостоятельно выяснять обстоятельства, которые имеют значение для разрешения дела.
Источник: pravo.ru