Top.Mail.Ru
Экспертный центр в Москве "РОСОБЩЕМАШ" - служба судебных экспертиз, проектирование и технические обследования зданий, монтаж слаботочных систем

Что мы предлагаем

Сжатые сроки

Оптимизированные бизнес-процессы позволяют нам выполнять работы в самые короткие сроки.

Контроль качества

Все работы проходят двойной контроль качества, что позволяет исключить любые ошибки.

Индивидуальный подход к каждому клиенту

Все работы выполняются строго с учётом потребностей каждого клиента

Отзывы

Наши клиенты

Последние новости

О краже бобров

Древнее чистосердечное признание о краже бобров перевернуло историю

Обрывок грамоты № 1121 представляет собой признание о том, что некто украл двадцать шкур бобров.

В Великом Новгороде и Старой Руссе была найдена берестяная грамота, которая стала научной сенсацией. Благодаря находке стало ясно, что судебная документация существовала в XII веке.

Из ее текста на берестяной грамоте следует, что некто украл двадцать (полсорока) шкур бобров. Ведь двадцать — число неслучайное, на Руси меха исчисляли «сороками». «То, что в отправлении судебной процедуры участвовали писцы, следует из статьи “Русской Правды”. Но продукция этих писцов до сих пор нам совершенно не была известна», — заявил ученый на лекции в НовГУ.

По словам Гиппиуса, XI-XII века — это «добюрократический» период в истории русского права, и найденная грамота — ценнейшее свидетельство существования судебной документации уже в начале XII века.

© 53news.ru

Как заявил ученый, обрывок грамоты № 1121 представляет собой чистосердечное признание. «Сначала сообщается о том, что было украдено, а потом: “и тать такой-то винился и говорил: крал-де, грабил-де…”. Так что самое вероятное, что перед нами — запись допросов пойманных разбойников», — пояснил Гиппиус.

По словам ученого, документ очень ценен для историков, юристов и лингвистов.

Источник: https://tvzvezda.ru/news/qhistory/content/20191111532-2Ha0A.html

О судебной лингвистике — познавательно

Почему судебная лингвистика стала самым опасным видом экспертиз

Мой друг — футбольный фанат — совершил преступление. Нет, он не ломал стадион и не кусал лошадь полицейского. В соцсети, мимоходом, он назвал футболиста противника млекопитающим, которое лазает по лианам и до ужаса любит бананы. Все дело в том, что означенный футболист имеет оттенок кожи, схожий с ваксой. Приговор — 20 тысяч рублей. И это он еще легко отделался!ливая свои чувства и мысли перед публикой, следует иметь в вду , что от некоторых слов люди защищены законом. Фото: Анатолий Струнин / ТАСС

Вы почувствовали мою социальную ответственность в изложении информации? А все потому, что я взял интервью с самым главным специалистом по судебной лингвистике, доктором филологических наук, проректором по науке Государственного института русского языка им. А. С. Пушкина, автором книг «Правовой самоконтроль оратора», «Русский язык на грани права» и «Русский язык в судебном процессе» Михаилом Осадчим.

Михаил Андреевич, неужели такая мелочь, такое эмоциональное слово, да еще в фанатском «Твиттере», могут иметь такие серьезные последствия? Это ведь по сути «болталка», «курилка». Мало ли что там еще взбредет в голову? Вот если в лицо, да еще и при свидетелях… Футболист просто двинул бы ему в морду со всей черной дури. И до суда дело бы не дошло.

Михаил Осадчий: Осторожнее, Юрий! Вы только что упомянули расу. Смысл может быть истолкован как негативный. А это уже признак преступления.

На то вы и судебный лингвист… А впрочем, у нас интервью о самых злободневных толкованиях нашей речи и в интернете, и в быту. Поэтому считаю цель нашей совместной работы научной. Посему освобождаю нас от глупой условности.

Михаил Осадчий: Я тоже хочу вас упредить. Виртуальная реальность, которой мы все «болели» в начале века, перестала быть виртуальной. Мы покупаем билеты на самолет, платим за услуги, кто-то даже находит свою любовь онлайн. Чем не реальная реальность? А за реальную реальность и отвечать приходится по реальному УК РФ.

Мой знакомый походя назвал футболиста команды противника обезьяной. Неужели за это судят? Вот у меня сосед ведет себя как обезьяна. Ходит голый по коридору, чешется…

Михаил Осадчий: Пример с соседом не совсем про то. Все же все мы понимаем, что за словом «обезьяна» в русской речи закрепилось не просто обидное слово, обозначающее, например, не очень красивого человека. Помните, Пушкин говорил, что мужчина должен быть немного красивее обезьяны? У этого слова есть и совершенно четко осознаваемый расистский смысл. Ведь ваш знакомый явно не имел в виду эстетическую сторону внешности того игрока. Именно намек на расу и стал фатальным, привел к приговору. Вот назови он его в пылу эмоций, например, «козлом», приговора бы не было.

Виртуальная реальность, которой мы все «болели» в начале века, перестала быть виртуальной

А что «козел» это так, прогулка?

Михаил Осадчий: «Козел» — слово, конечно, обидное. Но под статью об оскорблении подпадают только слова в неприличной форме, то есть банальный русский мат, сравнения с отходами жизнедеятельности, половыми органами и тому подобное. А слова «козел», «свинья», «собака», «ублюдок», «идиот», «дебил» и еще много других обидных слов содержатся в словарях русского литературного языка и неприличными, конечно, не являются. Но ваш знакомый осужден ведь не за оскорбление, а за экстремизм, это немного другое. Давайте разберемся. Оскорбление — это нанесение обиды в неприличной форме конкретному человеку из личной неприязни. Если обозвали соседа за то, что тот курит в подъезде, употребив при этом крепкое словцо, — это оскорбление. Но если основанием для агрессии была не личная неприязнь, а, например, ненависть к нации, расе или религии — это уже совершенно другое дело. Унижение человека на основании принадлежности к какой-то группе — это экстремизм, более тяжкое преступление, рисковать не советую.

Я часто читаю всякие негативные определения про нашу власть…

Михаил Осадчий: В соответствии со сложившейся практикой власть к социальным группам не относят. Власть — это такой институт. Совершенно иначе обернется дело, если кто-то призовет применять насилие к «чиновникам», вот это уже группа людей, объединенных по роду деятельности.

А как же геи?

Михаил Осадчий: Действительно, мы часто слышим не просто негативные суждения о геях, но даже призывы применять к ним насилие. Вроде бы по всем признакам тут статья за экстремизм. Но реальная практика такова, что данная группа воспринимается российской судебной системой как «незащищаемая». То же самое относится, например, к людям, больным ВИЧ. На них тоже часто объявляется травля, но правоохранительная система на такие факты закрывает глаза.

Значит, я в своем посте могу назвать оппонента сифилитиком, и мне ничего не будет?

Михаил Осадчий: Ошибаетесь. Реакция будет в любом случае. Если он и вправду переболел этим заболеванием, то будете отвечать за раскрытие медицинской тайны.

А если нет, то за клевету?

Михаил Осадчий: Тут есть сложности. Клевета — это порочащая информация. Заболевание само по себе человека не порочит, это же не преступление и не обман какой-нибудь. Если информация о болезни была ложной, можно по суду признать ее не соответствующей действительности, но вот клевету доказать не получится, такая вот странность.

Но вот если о человеке солгали, что он не просто болен, но еще и занимает какую-то должность, на которой не допускается такое заболевание (в медицине, образовании), то в этом случае уже есть все шансы на успех в суде.

В моей практике был такой случай. Однажды туристическое агентство столкнулось с трудностью: авиакомпания отменила полеты, и нужно было срочно поменять всем клиентам билеты. Конкуренты этой турфирмы смекнули, что могут воспользоваться такой ситуацией. Они опубликовали в соцсетях объявление, якобы от лица той турфирмы, мол, просим всех срочно явиться по такому-то адресу для замены билетов. И в конце указали ложный адрес. Люди поехали по адресу и, разумеется, не нашли там никакой турфирмы. В считаные часы в соцсетях поднялся вой, что всех обманули, спасти репутацию было уже невозможно. При этом в суде доказать факт порочащей информации было бы невозможно, потому что неверный адрес — это не порочащий факт. Это просто якобы техническая неточность. А урон от такой неточности колоссальный. Так из-за одного поста может разрушиться бизнес.

А что еще приходилось рассматривать?

Михаил Осадчий: Да хотя бы спортивные соревнования. Ваш брат журналист опубликовал короткий отчет в газете об итогах первенства. Ради красного словца или в целях сокращения материала были названы победителями только лица, занявшие первое и второе места. Любой читатель резонно сделает вывод, что все остальные проиграли, не заняли никаких мест. В этой ситуации парню, занявшему третье место, было несладко. Пришлось объяснять, что он все же медалист, пришлось отстаивать спортивную честь, но сделать это было очень сложно, поскольку формально о нем ничего не было сказано, то есть к нему текст как бы и не относился вовсе.

Еще случай: одна сотовая компания выпустила рекламу с лозунгом, который венчал ворота Освенцима. Так был назван новый тарифный план. А что получилось? Представляете? Кажется, до суда тогда дело не дошло.

Или вот еще одна показательная, на мой взгляд, история. Сидит восьмидесятилетняя бабуля, вяжет внуку носки и получает повестку от центра «Э». «Экстремизм», значит. Оказывается, бабушка «ВКонтакте» между сериалом и вязанием сослепу нажала на кнопку «репост» под цитатой самого Адольфа Гитлера. Мы берем на экспертизу все ее посты. Выясняем, что она, кроме вязания, внуков и подъездных сплетен ничем в своей долгой жизни не интересовалась. В итоге претензии к бабушке были исчерпаны, пост удалили, тем дело и кончилось.

Не может быть!

Михаил Осадчий: Юрий, иногда следователю для того, чтобы возбудить дело, достаточно одного поста. Он приглашает понятых и фиксирует правонарушение. Ему не хочется расследовать всю историю постов конкретного человека за год. Это такая морока! Потом еще нам все это анализировать. Проще одну или две странички. Или даже ветку с комментариями. И все. Обвинение готово. Профессиональный лингвист рассматривается языковую личность в целом. Анализирует весь массив данных. Контекст. Это оказывается очень важно для определения умысла. Часто это спасает человека от несправедливого обвинения.

Вас, судебных лингвистов, часто обвиняют в предвзятости.

Михаил Осадчий: Понимаю, о чем вы. Знаете, оказывается, что все вокруг эксперты, все могут взять в руки словарик и за пару секунд решить, прав был эксперт или неправ. Я сам не раз оказывался в ситуации, когда мои заключения начинали «гулять» по Сети, становясь предметом анализа вот таких «диванных экспертов». Критика коллег — это вещь важная и нужная, тем более если она по делу. Но чаще всего нам ставят «неуд» не другие эксперты, а участники процесса или владельцы анонимных аккаунтов в социальных сетях. На моих глазах был случай, когда моя коллега, молодой эксперт, на протяжении долгого времени получала СМС с угрозами и грязными обвинениями с неизвестных номеров. Сегодня ведь так просто узнать номер телефона и адрес. Пришлось менять место проживания, искать другую работу, прятаться.

Мы покупаем билеты, платим за услуги, кто-то находит любовь онлайн. Чем не реальная реальность? А за реальную реальность и отвечать приходится по реальному УК РФ

Мне кажется, сегодня судебная лингвистика стала самым опасным родом экспертиз. Лингвист больше других своих коллег рискует стать объектом травли и преследований. И знаете, что самое парадоксальное: чем честнее и объективнее эксперт, тем больше вероятность, что он станет неугодным всем. Происходит это потому, что истина во многих делах где-то посередине, и объективная экспертиза не приводит к полной победе ни одной из сторон. В итоге честный эксперт становится врагом и для защиты, и для обвинения, и для истца, и для ответчика.

P.S. Перечитал интервью и пошел тереть свои «твиты». Судебная лингвистика — она такая.

Данный текст опубликован на сайте https://expertportal.ru

Источник: https://rg.ru/2019/11/13/pochemu-sudebnaia-lingvistika-stala-samym-opasnym-vidom-ekspertiz.html

Верховный суд напомнил, что гражданин сам решает, какую часть долга ему гасить

Способ выбраться из долговой ямы подсказал Верховный суд. Гражданин будет вправе сам решать, какую часть долга ему гасить в первую очередь.

ВС разобрал спор между жительницей подмосковного Одинцова и местной управляющей компанией. Дама много лет вносила квартплату с перебоями. По подсчетам коммунальщиков за ней скопился огромный долг. Причем львиную долю суммы составили пени за просрочку платежей за тепло и воду. Управдомы подали иск в Одинцовский городской суд на 400 тысяч рублей, но он взыскал с прижимистой собственницы только сто тысяч. Женщине удалось доказать, что остальную сумму — триста тысяч рублей — она уже внесла на счет управляющей компании в счет погашения долга за последние три года (с декабря 2014-го по май 2018-го). Однако Мособлсуд это решение отменил и присудил ответчице выплатить всё, что насчитали управдомы. А 300 тысяч рублей, которые коммунальщики уже получили, апелляционная инстанция сочла погашением долга за более ранние годы — до 2014-го. Дама обратилась с жалобой в Верховный суд. Высшая инстанция встала на ее сторону и сделала важное разъяснение для тех, кто годами не может вылезти из долгов по коммуналке. Как отмечается в определении ВС, гражданин вправе сам решить, какую часть задолженности он гасит вносимой им суммой. При этом коллегия высших судей напомнила, что срок исковой давности по таким делам составляет три года. В строке «назначение платежа» дама не указала, за какой период переводит деньги. А значит и у судов не было никаких оснований считать, что женщина отдала управляющей компании 300 тысяч рублей, чтобы расплатиться со старыми долгами.

Данный текст опубликован на сайте https://expertportal.ru

Источник: https://www.mk.ru/social/2019/10/14/vs-razyasnil-kak-gasit-dolgi-chtoby-ne-okazatsya-v-dolgovoy-yame.html

Быстрая клиентская поддержка по телефону 8-495-510-07-02 и электронной почте 100@expertportal.ru

Обратный звонок
Обратный звонок
Форма обратного звонка WordPress