Компании доначислили налог за «искусственный» учет движимого имущества

Налоговые органы сочли искусственным учет оборудования как движимого имущества отдельно от единого объекта недвижимости и доначислили компании 26,5 млн руб. налогов

Отмена с 2019 года налога на движимое имущество спровоцировала рост судебных споров. Без утвержденных критериев движимого и недвижимого имущества суды по-разному трактуют разъяснения Минфина, ФНС и выводы Верховного суда, отмечают опрошенные РБК юристы.

Бизнес полностью освободили от налога на движимое имущество с 1 января 2019 года, чтобы сгладить негативный эффект от повышения НДС до 20%. Предполагалось, что льгота повысит стимулы предприятий обновлять оборудование, ускорит инвестиции и поспособствует развитию промышленности.

Суды все чаще поддерживают доначисления налогов на оборудование, основывая решения не на экспертизе спорных объектов, а признавая искусственным учет оборудования отдельно от единого объекта недвижимости, рассказал РБК партнер, руководитель практики разрешения споров КПМГ Андрей Ермолаев. Характерным примером стало решение суда по делу компании «Воркутауголь».

«Воркутауголь» за свой счет реконструировала заброшенное здание школы в Воркуте в профилакторий для горняков. Оборудование специально построенной теплоэлектростанции компания учла как движимое имущество, которое освобождено от налога. Налоговая инспекция не согласилась и доначислила 26,5 млн руб. налогов.

В Налоговом кодексе нет определений движимого и недвижимого имущества. По Гражданскому кодексу к недвижимому относятся земельные участки, здания, сооружения, объекты капитального строительства, которые невозможно без ущерба переместить. Основным критерием недвижимости считается технологическая связь — когда объект не может работать без подключения к другому оборудованию или в отрыве от здания.

Ранее ФНС разъясняла, что оборудование не является недвижимостью, если работает самостоятельно и его можно без ущерба демонтировать. В суде «Воркутауголь» попыталась доказать, что оборудование теплоэлектростанций может быть демонтировано и перемещено, предоставив техническую документацию, письма производителя и т.п. Однако суд поддержал налоговые органы.

В данном деле суд ошибочно признал оборудование недвижимостью, прокомментировал РБК партнер Taxology Алексей Артюх: «В продаже встречаются подержанные теплоэлектростанции — их можно перевезти без потери качества и смонтировать на новом месте».

Без утвержденных критериев движимого и недвижимого имущества в судебной практике происходят «разброд и шатания», отмечает юрист. По очень схожим обстоятельствам суды иногда принимают противоположные решения. Например, в одном случае трансформаторную подстанцию признали недвижимым, в другом — движимым имуществом.

Надежду бизнесу на определенность дало разъяснение Верховного суда по делу архангельского «Лесозавода 25». Это решение дало основания полагать, что оборудование внутри цеха можно признавать движимым имуществом и освобождать от налога.

Однако после решения Верховного суда (ВС) единообразия в судебной практике не наступило. Налоговые органы и суды могут игнорировать решения ВС, потому что они касались специфичной ситуации конкретного предприятия, пояснил Андрей Ермолаев.

Переквалификация в движимое имущество не всегда связана с желанием компаний уклониться от уплаты налогов, отмечают юристы. До отмены налога многие компании просто не задумывались, к какой категории относится имущество, или наоборот, старались зарегистрировать и поставить на кадастровый учет как можно больше объектов, отмечает Ермолаев. В результате многие столкнулись с ситуацией, когда один и тот же объект может быть представлен как движимым, так и недвижимым имуществом.

Из-за неопределенности Российский союз промышленников и предпринимателей предлагал вовсе вернуть налог, но вдвое снизить ставку, и Минфин готов рассмотреть эту идею. Возврат налога со снижением ставки, с одной стороны, снизит размер доначислений, но споры не прекратятся. Чтобы устранить пробелы в законодательстве, Минфин готовит специальный законопроект о разграничении движимого и недвижимого имущества. Пресс-служба ФНС не ответила на вопросы РБК. Подробнее о том, почему суды все чаще поддерживают доначисления налогов на оборудование — читайте в материале «РБК Pro».

данный текст опубликован на сайте https://expertportal.ru

Источник: https://www.rbc.ru/economics/26/11/2019/5ddbee4b9a7947ccd697d834?from=from_main

Федеральная антимонопольная служба уличила оператора связи «Билайн» в недостоверной рекламе. Компании грозит штраф в размере от 100 до 500 тысяч рублей.

Речь идёт о рекламе безлимитного интернета, которая распространялась на телевизионном канале ТНТ летом 2019 года. Нарушения, допущенные оператором, были весьма обычными для рекламного рынка: на большей части экрана демонстрировалась надпись, обещающая безлимитный интернет всем клиентам в течение трёх месяцев. Условия же акции, накладывающие на неё ограничения, транслировались внизу экрана мелким шрифтом (не более пяти процентов от площади экрана) в течение двух секунд, из-за чего ознакомиться с ними в прямом эфире не было возможности.

Комиссия ФАС провела расследование и установила, что безлимитный интернет доступен вовсе не на всех тарифах, как гласила главная надпись. Поэтому  подобная форма распространения условий не соответствует российскому законодательству, в частности пункту 2 части 3 статьи 5 и части 7 статьи 5 Федерального закона «О рекламе». В результате оператору было вынесено предписание с требованием устранить нарушение, а также возбуждено дело об административном нарушении.

данный текст опубликован на сайте https://expertportal.ru

Источник: https://nag.ru/news/newsline/105678/fas-oshtrafuet-bilayn-za-nenadlejaschuyu-reklamu.html

Судебная статистика показывает: нередко встречаются жизненные ситуации, когда наследство может принести человеку, которому оно досталось, одни проблемы. Причем не только моральные, но и материальные. Речь о наследстве, обремененном долгами. Не выполненные человеком при жизни обязательства перед разными организациями и отдельными гражданами могут серьезно осложнить жизнь его наследникам. Так как правильно и законно поступать тем, кто столкнулся с подобной проблемой?

Наша история началась на юге страны, где суды взыскали с дочери долги по кредиту ее покойного отца. Местные суды посчитали, что раз гражданка приняла наследство, то обязана рассчитаться с кредиторами отца. Но вот Верховный суд с выводами своих коллег соглашаться не стал.

Иск в районный суд подал крупный банк. Он попросил возвратить 537 829 рублей. Таков был долг гражданина по потребительскому кредиту. История же кредита такова. Гражданин взял в 2010 году кредит в банке. А спустя четыре года — скончался. Банк решил получить эту сумму с детей умершего. Районный суд Сочи удовлетворил иск финансистов. Суд пришел к выводу, что наследство приняла только дочь — это подтверждалось справкой нотариуса. С нее и были взысканы долги покойного. Краевой суд с этим согласился.

Тогда проигравшая суды дочь попросила Верховный суд проверить решения местных судов. В итоге Судебная коллегия по гражданским делам заявила, что доводы ответчицы заслуживают внимания. По заявлению дочери выходило, что наследственного имущества нет. А местные суды уверяли, что это документально не подтверждено.

Наследник отвечает по долгам в пределах стоимости перешедшего ему по наследству имущества

Верховный суд напомнил коллегам главное — в таких спорах необходимо установить следующие моменты: каково количество наследников, выяснить состав наследственного имущества, определить его стоимость и уточнить размер долгов, которые нужно взыскать с наследника. По мнению Верховного суда, в этом деле местные суды не обратили внимания на материалы наследственного дела, по которым наследство приняли и сын, и дочь. Оказалось, что спустя год после смерти отца с них как наследников уже взыскивался долг отца в пользу другого кредитора, некого гражданина, в размере 1,6 миллиона рублей. И что с претензиями через нотариуса к наследникам обратились еще несколько граждан и другой крупный банк. Поэтому местный суд должен был выяснить, а хватит ли наследственного имущества на выплату по кредиту банку — истцу. Краевой суд непонятно почему не услышал доводы дочери о том, что долгов на самом деле больше, чем оставленного имущества.

Главная для наследника мысль звучит так: долги гасятся лишь в пределах полученного наследства.

А Верховный суд велел спор пересмотреть заново.

Компетентно

Илья Радченко, Председатель комиссии Федеральной нотариальной палаты по методической работе:

— Гарантированного способа узнать, что на наследстве висят долги, не существует. До истечения срока для принятия наследства (обычно это 6 месяцев со дня смерти) можно отказаться от наследства — и соответственно не отвечать по долгам. Есть вероятность, что кредиторы обратятся к нотариусу и сообщат о наличии долга. Но она не слишком велика, ведь кредиторы могут не узнать о смерти наследодателя, и, хотя сведения о заведении наследственного дела в ЕИС нотариата открытые, но не все их отслеживают.

С практической точки зрения можно потянуть до последнего с принятием наследства, и если никто из кредиторов не заявил о себе, принять наследство. Но, увы, это не значит, что кредиторы не появятся позже.

Норма о том, что наследник отвечает по долгам наследодателя, частично защищает наследника от рисков. Но при изменении стоимости наследства после смерти наследодателя (это особенно актуально для бизнеса) — увы, может оказаться, что к моменту вступления в наследственные права отвечать придется по долгам, а активы за это время превратятся в пыль. Это, на мой взгляд, должно быть еще разрешено и законодательно, и судебной практикой в пользу защиты прав добросовестно действующих наследников. Сегодня такая защита в законе отсутствует.

От наследства можно отказаться в любой момент. Даже если уже его принял. После истечения этого срока только в суде можно попробовать отменить принятие наследства. Вступить в наследство частично: взять часть имущества без обременения, а от части, на которой будут обязательства, отказаться нельзя.

Действует принцип пропорционального (пропорционально выгоде от наследования) распределения долга между всеми наследниками и отказ получателями.

Источник: https://rg.ru/2019/11/18/reg-ufo/vs-raziasnil-kogda-ne-stoit-prinimat-nasledstvo.html

Данный текст опубликован на сайте: https://expertportal.ru

Почему судебная лингвистика стала самым опасным видом экспертиз

Мой друг — футбольный фанат — совершил преступление. Нет, он не ломал стадион и не кусал лошадь полицейского. В соцсети, мимоходом, он назвал футболиста противника млекопитающим, которое лазает по лианам и до ужаса любит бананы. Все дело в том, что означенный футболист имеет оттенок кожи, схожий с ваксой. Приговор — 20 тысяч рублей. И это он еще легко отделался!ливая свои чувства и мысли перед публикой, следует иметь в вду , что от некоторых слов люди защищены законом. Фото: Анатолий Струнин / ТАСС

Вы почувствовали мою социальную ответственность в изложении информации? А все потому, что я взял интервью с самым главным специалистом по судебной лингвистике, доктором филологических наук, проректором по науке Государственного института русского языка им. А. С. Пушкина, автором книг «Правовой самоконтроль оратора», «Русский язык на грани права» и «Русский язык в судебном процессе» Михаилом Осадчим.

Михаил Андреевич, неужели такая мелочь, такое эмоциональное слово, да еще в фанатском «Твиттере», могут иметь такие серьезные последствия? Это ведь по сути «болталка», «курилка». Мало ли что там еще взбредет в голову? Вот если в лицо, да еще и при свидетелях… Футболист просто двинул бы ему в морду со всей черной дури. И до суда дело бы не дошло.

Михаил Осадчий: Осторожнее, Юрий! Вы только что упомянули расу. Смысл может быть истолкован как негативный. А это уже признак преступления.

На то вы и судебный лингвист… А впрочем, у нас интервью о самых злободневных толкованиях нашей речи и в интернете, и в быту. Поэтому считаю цель нашей совместной работы научной. Посему освобождаю нас от глупой условности.

Михаил Осадчий: Я тоже хочу вас упредить. Виртуальная реальность, которой мы все «болели» в начале века, перестала быть виртуальной. Мы покупаем билеты на самолет, платим за услуги, кто-то даже находит свою любовь онлайн. Чем не реальная реальность? А за реальную реальность и отвечать приходится по реальному УК РФ.

Мой знакомый походя назвал футболиста команды противника обезьяной. Неужели за это судят? Вот у меня сосед ведет себя как обезьяна. Ходит голый по коридору, чешется…

Михаил Осадчий: Пример с соседом не совсем про то. Все же все мы понимаем, что за словом «обезьяна» в русской речи закрепилось не просто обидное слово, обозначающее, например, не очень красивого человека. Помните, Пушкин говорил, что мужчина должен быть немного красивее обезьяны? У этого слова есть и совершенно четко осознаваемый расистский смысл. Ведь ваш знакомый явно не имел в виду эстетическую сторону внешности того игрока. Именно намек на расу и стал фатальным, привел к приговору. Вот назови он его в пылу эмоций, например, «козлом», приговора бы не было.

Виртуальная реальность, которой мы все «болели» в начале века, перестала быть виртуальной

А что «козел» это так, прогулка?

Михаил Осадчий: «Козел» — слово, конечно, обидное. Но под статью об оскорблении подпадают только слова в неприличной форме, то есть банальный русский мат, сравнения с отходами жизнедеятельности, половыми органами и тому подобное. А слова «козел», «свинья», «собака», «ублюдок», «идиот», «дебил» и еще много других обидных слов содержатся в словарях русского литературного языка и неприличными, конечно, не являются. Но ваш знакомый осужден ведь не за оскорбление, а за экстремизм, это немного другое. Давайте разберемся. Оскорбление — это нанесение обиды в неприличной форме конкретному человеку из личной неприязни. Если обозвали соседа за то, что тот курит в подъезде, употребив при этом крепкое словцо, — это оскорбление. Но если основанием для агрессии была не личная неприязнь, а, например, ненависть к нации, расе или религии — это уже совершенно другое дело. Унижение человека на основании принадлежности к какой-то группе — это экстремизм, более тяжкое преступление, рисковать не советую.

Я часто читаю всякие негативные определения про нашу власть…

Михаил Осадчий: В соответствии со сложившейся практикой власть к социальным группам не относят. Власть — это такой институт. Совершенно иначе обернется дело, если кто-то призовет применять насилие к «чиновникам», вот это уже группа людей, объединенных по роду деятельности.

А как же геи?

Михаил Осадчий: Действительно, мы часто слышим не просто негативные суждения о геях, но даже призывы применять к ним насилие. Вроде бы по всем признакам тут статья за экстремизм. Но реальная практика такова, что данная группа воспринимается российской судебной системой как «незащищаемая». То же самое относится, например, к людям, больным ВИЧ. На них тоже часто объявляется травля, но правоохранительная система на такие факты закрывает глаза.

Значит, я в своем посте могу назвать оппонента сифилитиком, и мне ничего не будет?

Михаил Осадчий: Ошибаетесь. Реакция будет в любом случае. Если он и вправду переболел этим заболеванием, то будете отвечать за раскрытие медицинской тайны.

А если нет, то за клевету?

Михаил Осадчий: Тут есть сложности. Клевета — это порочащая информация. Заболевание само по себе человека не порочит, это же не преступление и не обман какой-нибудь. Если информация о болезни была ложной, можно по суду признать ее не соответствующей действительности, но вот клевету доказать не получится, такая вот странность.

Но вот если о человеке солгали, что он не просто болен, но еще и занимает какую-то должность, на которой не допускается такое заболевание (в медицине, образовании), то в этом случае уже есть все шансы на успех в суде.

В моей практике был такой случай. Однажды туристическое агентство столкнулось с трудностью: авиакомпания отменила полеты, и нужно было срочно поменять всем клиентам билеты. Конкуренты этой турфирмы смекнули, что могут воспользоваться такой ситуацией. Они опубликовали в соцсетях объявление, якобы от лица той турфирмы, мол, просим всех срочно явиться по такому-то адресу для замены билетов. И в конце указали ложный адрес. Люди поехали по адресу и, разумеется, не нашли там никакой турфирмы. В считаные часы в соцсетях поднялся вой, что всех обманули, спасти репутацию было уже невозможно. При этом в суде доказать факт порочащей информации было бы невозможно, потому что неверный адрес — это не порочащий факт. Это просто якобы техническая неточность. А урон от такой неточности колоссальный. Так из-за одного поста может разрушиться бизнес.

А что еще приходилось рассматривать?

Михаил Осадчий: Да хотя бы спортивные соревнования. Ваш брат журналист опубликовал короткий отчет в газете об итогах первенства. Ради красного словца или в целях сокращения материала были названы победителями только лица, занявшие первое и второе места. Любой читатель резонно сделает вывод, что все остальные проиграли, не заняли никаких мест. В этой ситуации парню, занявшему третье место, было несладко. Пришлось объяснять, что он все же медалист, пришлось отстаивать спортивную честь, но сделать это было очень сложно, поскольку формально о нем ничего не было сказано, то есть к нему текст как бы и не относился вовсе.

Еще случай: одна сотовая компания выпустила рекламу с лозунгом, который венчал ворота Освенцима. Так был назван новый тарифный план. А что получилось? Представляете? Кажется, до суда тогда дело не дошло.

Или вот еще одна показательная, на мой взгляд, история. Сидит восьмидесятилетняя бабуля, вяжет внуку носки и получает повестку от центра «Э». «Экстремизм», значит. Оказывается, бабушка «ВКонтакте» между сериалом и вязанием сослепу нажала на кнопку «репост» под цитатой самого Адольфа Гитлера. Мы берем на экспертизу все ее посты. Выясняем, что она, кроме вязания, внуков и подъездных сплетен ничем в своей долгой жизни не интересовалась. В итоге претензии к бабушке были исчерпаны, пост удалили, тем дело и кончилось.

Не может быть!

Михаил Осадчий: Юрий, иногда следователю для того, чтобы возбудить дело, достаточно одного поста. Он приглашает понятых и фиксирует правонарушение. Ему не хочется расследовать всю историю постов конкретного человека за год. Это такая морока! Потом еще нам все это анализировать. Проще одну или две странички. Или даже ветку с комментариями. И все. Обвинение готово. Профессиональный лингвист рассматривается языковую личность в целом. Анализирует весь массив данных. Контекст. Это оказывается очень важно для определения умысла. Часто это спасает человека от несправедливого обвинения.

Вас, судебных лингвистов, часто обвиняют в предвзятости.

Михаил Осадчий: Понимаю, о чем вы. Знаете, оказывается, что все вокруг эксперты, все могут взять в руки словарик и за пару секунд решить, прав был эксперт или неправ. Я сам не раз оказывался в ситуации, когда мои заключения начинали «гулять» по Сети, становясь предметом анализа вот таких «диванных экспертов». Критика коллег — это вещь важная и нужная, тем более если она по делу. Но чаще всего нам ставят «неуд» не другие эксперты, а участники процесса или владельцы анонимных аккаунтов в социальных сетях. На моих глазах был случай, когда моя коллега, молодой эксперт, на протяжении долгого времени получала СМС с угрозами и грязными обвинениями с неизвестных номеров. Сегодня ведь так просто узнать номер телефона и адрес. Пришлось менять место проживания, искать другую работу, прятаться.

Мы покупаем билеты, платим за услуги, кто-то находит любовь онлайн. Чем не реальная реальность? А за реальную реальность и отвечать приходится по реальному УК РФ

Мне кажется, сегодня судебная лингвистика стала самым опасным родом экспертиз. Лингвист больше других своих коллег рискует стать объектом травли и преследований. И знаете, что самое парадоксальное: чем честнее и объективнее эксперт, тем больше вероятность, что он станет неугодным всем. Происходит это потому, что истина во многих делах где-то посередине, и объективная экспертиза не приводит к полной победе ни одной из сторон. В итоге честный эксперт становится врагом и для защиты, и для обвинения, и для истца, и для ответчика.

P.S. Перечитал интервью и пошел тереть свои «твиты». Судебная лингвистика — она такая.

Данный текст опубликован на сайте https://expertportal.ru

Источник: https://rg.ru/2019/11/13/pochemu-sudebnaia-lingvistika-stala-samym-opasnym-vidom-ekspertiz.html

Способ выбраться из долговой ямы подсказал Верховный суд. Гражданин будет вправе сам решать, какую часть долга ему гасить в первую очередь.

ВС разобрал спор между жительницей подмосковного Одинцова и местной управляющей компанией. Дама много лет вносила квартплату с перебоями. По подсчетам коммунальщиков за ней скопился огромный долг. Причем львиную долю суммы составили пени за просрочку платежей за тепло и воду. Управдомы подали иск в Одинцовский городской суд на 400 тысяч рублей, но он взыскал с прижимистой собственницы только сто тысяч. Женщине удалось доказать, что остальную сумму — триста тысяч рублей — она уже внесла на счет управляющей компании в счет погашения долга за последние три года (с декабря 2014-го по май 2018-го). Однако Мособлсуд это решение отменил и присудил ответчице выплатить всё, что насчитали управдомы. А 300 тысяч рублей, которые коммунальщики уже получили, апелляционная инстанция сочла погашением долга за более ранние годы — до 2014-го. Дама обратилась с жалобой в Верховный суд. Высшая инстанция встала на ее сторону и сделала важное разъяснение для тех, кто годами не может вылезти из долгов по коммуналке. Как отмечается в определении ВС, гражданин вправе сам решить, какую часть задолженности он гасит вносимой им суммой. При этом коллегия высших судей напомнила, что срок исковой давности по таким делам составляет три года. В строке «назначение платежа» дама не указала, за какой период переводит деньги. А значит и у судов не было никаких оснований считать, что женщина отдала управляющей компании 300 тысяч рублей, чтобы расплатиться со старыми долгами.

Данный текст опубликован на сайте https://expertportal.ru

Источник: https://www.mk.ru/social/2019/10/14/vs-razyasnil-kak-gasit-dolgi-chtoby-ne-okazatsya-v-dolgovoy-yame.html

Супруги развелись, но после развода не стали делить недвижимость. Есть ли шансы у одного из них отсудить общую квартиру, если с момента расторжения брака прошло больше трёх лет? Две инстанции решили, что это несправедливо, но Верховный суд сделал другие выводы. Эксперты отмечают, что дата развода в этом случае не имеет значения, и разъясняют, как считать срок давности в таких спорах.

Дмитрий и Мария Субботины* были женаты. Находясь в браке, супруги приобрели трёхкомнатную квартиру в Балашихе, оформив её в совместную собственность. Жене по договору пожизненной ренты также досталась «однушка». Но супруги решили развестись.

После развода дети остались жить с женой в трёхкомнатной квартире, а однокомнатную квартиру Мария Субботина сдавала. После развода бывший муж обратился в мировой суд, чтобы разделить права на спорное имущество. Они поделили автомобили, но о пользовании квартирами супругам удалось договориться без суда, то есть конфликт по этому поводу не возникал. Через четыре года после развода Дмитрию Субботину стало известно о намерениях бывшей супруги продать однокомнатную квартиру. В итоге он обратился в суд, чтобы поделить её как общее имущество, а «трёшку» оставить за женой.

В первой инстанции истцу отказали, сославшись на то, что он пропустил срок исковой давности. Суд отметил, что о нарушении своего права в отношении спорного имущества Субботин узнал в январе или феврале 2014 года. Об этом свидетельствуют поданные при рассмотрении спора о расторжении брака встречные иски о разделе общего имущества супругов, после чего супруги заключили соглашение и поделили только машины. Но требования в  суд он заявил через четыре года после развода. Решение устояло в апелляции.

Верховный суд исправил ошибку

Но Верховный суд не согласился с нижестоящими коллегами. Коллегия по гражданским спорам под председательством судьи Игоря Юрьева напомнила, что срок давности в делах о разделе общего имущества составляет три года. Но исчисляется он не со дня развода или регистрации права собственности за одним из супругов, а с момента, когда супруг узнал или должен был узнать о нарушении своего права на имущество (п. 2 ст. 9 Семейного кодекса, Пленум ВС № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака»).

На то, чтобы подать в суд и поделить общее имущество после расторжения, есть три года. Но исчисляются они не с даты развода. Считать нужно с момента, когда бывшему супругу должно было стать известно, что нарушаются его права на общее имущество, следует из определения суда (дело № 4-КГ19-19). 

То, что истец обращался к мировому судье с требованием о разделе спорного имущества, подтверждает наличие такого спора на момент подачи иска о расторжении брака, соглашается ВС. Но позже проблема была снята. Субботин не обращался в суд, чтобы делить квартиры, поскольку считал, что он и его бывшая жена пользуются ими по взаимному согласию, а забеспокоился только после информации о продаже жилья. В такой ситуации срок не пропущен, сделал вывод ВС и отправил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции (результаты рассмотрения не указаны на сайте суда). 

Три года не решат вопрос

Если подождать три года с момента расторжения брака, то всё имущество достанется тому супругу, на имя которого оно зарегистрировано – такое мнение распространено среди обывателей. Но это заблуждение, подтверждает адвокат по семейным спорам Елена Овчинникова: суды ошибаются в таких вопросах нечасто, считает она.

По словам Овчинниковой, чаще в связи со спорами о разделе имущества возникают другие проблемы. Основные из них три:

1. 
   Определение
   состава имущества, подлежащего разделу.
   
2. 
   Возможность
   отступления от равенства долей супругов
   в интересах несовершеннолетних.
   
3. 
   Возврат
   имущества в совместную собственность
   супругов  при недобросовестном
   поведении одного из них, его попытках
   исключить имущество из состава совместно
   нажитого.
   

По определению сроков давности для требований о разделе имущества есть устойчивая судебная практика, основанная на нормах права: срок следует исчислять со дня, когда супруг узнал или должен был узнать о нарушении своего права на общее имущество, подтверждает Галина Павлова, управляющий партнёр Павлова и партнеры . Что же касается определения момента нарушения прав, то этот вопрос судами разрешается различно: каждый раз в зависимости от конкретной ситуации. Тем лучше, что на неисследованность обстоятельств действительного нарушения прав указал Верховный суд, отмечает Павлова: «Для судебной практики очень важно, что ВС обращает внимание не только на нарушение норм права, но и на их применение с учётом всех обстоятельств дела».

* – имена и фамилии участников процесса изменены редакцией.

• 
  Ирина
  Кондратьева
  

Источник: https://pravo.ru/story/214196

Данный текст опубликован на сайте https://expertportal.ru

Медицинская экспертиза пришла к выводу, что в смерти пациента виноват сам пациент. На её основе суды двух инстанций отказали родственникам умершего в компенсации морального вреда. Однако Верховный суд такое решение не оценил. Во-первых, доказывать качественное оказание медпомощи должна сама больница. Во-вторых, экспертиза не имеет заранее установленной силы, её нужно оценивать вместе с остальными доказательствами.

Кто виноват?

Виталий Парков* обратился в ГБУЗ «Областная клиническая больница № 3» с жалобами на боли в грудной клетке и на одышку после падения на спину. Травматолог осмотрел его, направил на рентген, затем поставил Паркову диагноз «ушиб грудной клетки» и назначил соответствующее лечение. Спустя два дня пациент скончался от пневмонии. Его жена Ирина Паркова* и дочь Юлия Арбузова* сочли, что смерть наступила в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи врачом-травматологом, и обратились в суд с иском о компенсации морального вреда в размере 3 млн руб. в пользу каждой. Они настаивали: травматолог не провёл необходимого обследования Паркова, не изучил рентгеновский снимок его грудной клетки с новообразованием, характерным при пневмонии, не собрал нужные анализы, не поставил верный диагноз и не назначил соответствующего лечения. 

Калининский районный суд г. Челябинска назначил комиссионную медицинскую экспертизу. Согласно её заключению, травматолог в целом оказал помощь Паркову правильно, но неполно. По мнению комиссии, допущенные недостатки не явились причиной возникновения пневмонии, но способствовали её прогрессированию. Также было проведено заседание лечебно-контрольной комиссии, которая пришла к выводу: врач-травматолог обоснованно выставил Паркову диагноз «ушиб грудной клетки», назначил соответствующее лечение и рекомендовал продолжить обследование в поликлинике по месту жительства, что пациент не сделал. По мнению суда, это и привело к трагическому исходу. Он решил: прямая причинно-следственная связь между действиями врача и смертью Паркова отсутствует, а сам по себе факт оказания медицинских услуг с дефектами не является достаточным основанием для взыскания морального вреда. Поэтому иск остался без удовлетворения. Челябинский областной суд подтвердил законность такого решения. 

Верховный суд указал: нижестоящие инстанции возложили бремя доказывания обстоятельств, касающихся некачественного оказания Паркову медицинской помощи и причинно-следственной связи между этим событием и смертью пациента на истцов, а должны были на Областную клиническую больницу № 3. Суды не дали оценку доводам Парковой и Арбузовой, что в случае оказания качественной медпомощи пациенту был бы своевременно и правильно установлен диагноз и назначено лечение. Помимо этого, суды не оценили то обстоятельство, что в заключении судебно-медицинской экспертизы отмечены недостатки. Кроме того, ВС напомнил: обязанность возместить причинённый вред не поставлена в зависимость от степени тяжести такого вреда (п. 1 и 2 ст. 1064 ГК). По мнению ВС, суждение нижестоящего суда, что ухудшение состояния здоровья Паркова произошло из-за его дальнейшего необращения за медицинской помощью, не основано на нормах материального права. Поэтому ВС отменил ранее вынесенные акты и направил дело на новое рассмотрение в первую инстанцию (№ 48-КГ19-9). Пока ещё оно не рассмотрено.

Что делать?

Как считает партнёр юркомпании BMS Алексей Гавришев, суды первой и апелляционной инстанций при рассмотрении указанного гражданского дела сбились с верного пути и не обратили внимание на обстоятельства, которые могли бы существенно повлиять на принятое решение. «По моему мнению, ВС вышел за пределы стандартного правоприменения, посмотрев на проблему родственников умершего шире, чем районный и апелляционный суды. Встав на сторону пациента, ВС фактически установил обязанность врача собирать полный анамнез на пациента вне зависимости от его жалоб», – считает адвокат КА/5 Татьяна Сустина. 

Советник КА Муранов, Черняков и партнеры Ольга Бенедская рассказала: «Медицинские споры имеют свою специфику. В совокупности с перегруженностью судов общей юрисдикции она часто приводит к тому, что суды всецело полагаются на заключения экспертов. Однако медицинская экспертиза не имеет заранее установленной силы и должна оцениваться в совокупности с остальными доказательствами. Следует признать, что без медицинского образования судам может быть действительно сложно прийти к собственному внутреннему убеждению о том, как разрешить спор». Поэтому Бенедская предложила создать специализированный третейский суд по разрешению медицинских споров. Например, в порядке эксперимента в пределах одного субъекта федерации. «Создание такой структуры позволит обеспечить квалифицированное рассмотрение медицинских споров арбитрами, являющимися профессионалами в области медицинского права, добиться повышения качества судебных актов, обеспечить конфиденциальность и снизить нагрузку на государственную судебную систему», – считает Бенедская.

• – имя и фамилия изменены редакцией. Алина Михайлова

Данный текст опубликован на сайте https://expertportal.ru

Источник: https://pravo.ru/story/215078

Очень полезное решение вынесла недавно Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда РФ, когда отменила решение своих коллег из Воронежа.

Там местные суды просто отказались рассматривать иск клиентки банка на страховщиков, навязавших гражданке договор страхования жизни при получении банковского кредита. Важность разъяснения ситуации Верховным судом в том, что сегодня почти невозможно найти получателя банковского кредита, которого бы не обязывали подписывать еще и страховку.

Сегодня почти не найти получателя кредита, которого бы не обязывали подписывать еще и страховку

Итак, жительница Воронежа принесла в суд свой иск к страховой компании. Истица просила признать договор страхования прекратившим свое действие, взыскать в ее пользу страховую премию, штраф и компенсировать ей моральный вред. В суде женщина рассказала, что в банке при заключении кредитного договора ей был выдан страховой полис от некой местной фирмой. На следующий день гражданка отправила страховщику заявление об отказе от этого договора.

Есть важный документ — Указание Банка РФ (от 20 ноября 2015 года № 3854) «О минимальных (стандартных) требованиях к условиям и порядку осуществления отдельных видов добровольного страхования». Истица заявила, что в нарушение положений этого документа страховщик не выполнил свою обязанность по возврату ей страховой премии после ее письма ему.

Этот иск райсуд Воронежа рассматривать не стал. Областной суд оставил решение коллег без изменения. В Верховном суде дело изучили и заявили, что есть основания для отмены решения местных судов.

Но все по порядку. Наша героиня получила в банке кредит — 199 тысяч рублей под 21, 9 процента годовых. В условиях кредита был пункт, по которому банк перечислил со счета своей клиентки часть ее кредита — 59 136 рублей в счет отплаты страховой фирме, так называемой страховой премии. В правилах страхования сказано, что договор может быть расторгнут в одностороннем порядке по инициативе страхователя. На следующий день после подписания кредитного договора наша героиня отправила в страховую фирму отказ от договора страхования. На этом все и закончилось.

Райсуд руководствовался 222-й статьей Гражданского процессуального кодекса. Говоря по-простому — суд сказал, что истицей не соблюден досудебный порядок урегулирования спора. Верховный суд с такими выводами не согласился и напомнил про Гражданский кодекс и статью 943. Там сказано про условия, на которых заключается договор страхования. В другой статье того же кодекса № 421 написано, что условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание условия прописано законом. Статья ГК № 422 пишет, что договор должен соответствовать обязательным правилам, установленным законом.

В еще одной статье ГК — 168-й — записано, что сделка, нарушающая требования закона и при этом посягающая на публичные интересы, либо права, охраняемые законом, ничтожна. Верховный суд напомнил про свой пленум (от 23 июня 2015 года № 25), на котором было разъяснено следующее: «ничтожными являются условия сделки, заключенной с потребителем, не соответствующие актам, содержащим нормы гражданского права, обязательные при заключении договоров».

То же говорится и в Законе «О защите прав потребителей» — условия договора, ущемляющие права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами, признаются недействительными. Верховный суд заявил: условие договора — возложить на потребителя обязанность — обязательное досудебное урегулирование спора, нарушает права потребителя и не соответствует закону, так как ограничивает право потребителя обратиться в суд, а значит, ущемляет его право в любое время отказаться от оказания услуги.

Тем временем

В Тульской области экс-менеджера по продажам банка в поселке Теплое признали виновной в мошенничестве с использованием служебного положения. Следствие установило и доказало 10 случаев мошенничества в период с июля по октябрь 2018 года. Сотрудница банка занималась выдачей кредитов физическим лицам. Во время оформления кредита она сообщала клиентам, что обязательным условием является оформление страховки. Потерпевшие соглашались на страхование жизни и здоровья, после чего получали запрошенный кредит. После этого женщина сообщала, что страховые взносы должны вноситься с мобильного телефона через системы онлайн-платежей, и получала телефоны потерпевших в свое распоряжение для выполнения переводов. По данным следствия, ущерб, причиненный потерпевшим, составил 57 800 рублей. Обвиняемая добровольно возместила эту сумму во время предварительного расследования. В результате суд назначил женщине наказание в виде штрафа в 150 тысяч рублей.

Данный текст опубликован на сайте https://expertportal.ru

Источник: https://rg.ru/2019/10/14/reg-cfo/verhovnyj-sud-zashchitil-prava-klientki-banka-otkazavshejsia-ot-naviazannogo-polisa.html

Согласно исполнительному листу, пристав должен изъять машину у должника и передать ее взыскателю. Но тут выясняется, что владельцем и собственником автомобиля уже давно является другой человек. Как изменить способ и порядок исполнения решения суда? Какую стоимость принять во внимание – установленную оценочной экспертизой или договором купли-продажи?

Решение нельзя исполнить

Брак между Марфой и Степаном Чеборевыми* распался, Петровский районный суд Ставропольского края определил состав совместно нажитого имущества и произвёл его раздел. За Марфой в числе прочего признано право собственности на автомобиль стоимостью 208 500 руб. На основании решения суда Марфа получила исполнительный лист, было возбуждено исполнительное производство. В ходе проведения исполнительных действий стало известно, что за Степаном зарегистрированных транспортных средств нет, спорный автомобиль восемь месяцев назад переоформлен на нового собственника. Поэтому судебный пристав вынес постановление об окончании исполнительного производства и вернул взыскателю исполнительный документ в связи с невозможностью его исполнения.

Марфа подала заявление об изменении способа и порядка исполнения решения суда – она просила взыскать со Степана в свою пользу стоимость автомобиля в размере 208 500 руб. Петровский районный суд Ставропольского края установил, что по сведениям МРЭО ГИБДД г. Светлограда машина действительно переоформлена на нового собственника, и удовлетворил иск. Взыскивая со Степана 208 500 руб., суд опирался на результаты заключения судебной оценочной экспертизы, проведённой в рамках раздела имущества супругов. 

Ставропольский краевой суд отменил вынесенное решение и отказал Марфе в иске. Апелляция в материалах дела не нашла доказательств, что машина фактически находится во владении и пользовании нового собственника. Она подчеркнула: в ходе оценочной экспертизы указанный автомобиль не осматривался, его стоимость была определена путём сравнения с аналогичными объектами, при этом фактически Степан продал машину за 80 000 руб. 

Верховный суд отметил: должник не представил и суды не сослались на доказательства возможности исполнения решения. Напротив, Степан подтвердил факт продажи автомобиля. Его стоимость в размере 208 500 руб. установлена на момент раздела имущества вступившим в законную силу решением суда. Стоимость подлежащего разделу имущества определяется на время рассмотрения дела, чего апелляция не учла (п. 15 постановления Пленума ВС от 5 ноября 1998 г. № 15). По мнению ВС, при таких обстоятельствах краевой суд не мог отменить определение суда первой инстанции (ст. 330 ГК). Поэтому ВС отменил апелляционное определение и оставил в силе определение Петровского районного суда (№ 19-КГ19-9).

Взыскателя можно защитить

Эксперты Право.ru раскритиковали действия апелляции. «Позиция суда второй инстанции вызывает много вопросов. Не ясно, чем он руководствовался, ссылаясь на отсутствие доказательств выбытия автомобиля из собственности бывшего супруга. Если апелляция была не согласна с оценкой стоимости автомобиля, она могла перейти к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции и назначить проведение новой экспертизы, но не сделала этого. То есть апелляция вышла за рамки своих полномочий», – считает адвокат, партнер международного центра защиты прав Globallaw Андрей Саунин. «Апелляционный суд неверно оценил ряд обстоятельств, касающихся оценки имущества. К тому же суд апелляционной инстанции не принял во внимание доказательства того, что судебное постановление не было исполнено из-за отсутствия автомобиля у должника», – объяснил юрист компании BMS Law Firm Владимир Шалаев. 

Подобные случаи приятно удивляют и, можно сказать, укрепляют зачастую не самую прочную веру в российское судопроизводство. Налицо почти идеалистический пример функционирования системы правосудия, где переход по лестнице судебных инстанций дает явный положительный результат и ведет к торжеству справедливости

Артур Великжанин, юрист АБ Казаков и партнеры  

«По моему мнению, истец изначально избрал ненадлежащий способ защиты нарушенного права, а суд первой инстанции при разделе имущества супругов принял фактически неисполнимое решение. Ответчик переоформил право собственности на спорный автомобиль ещё до вынесения решения о разделе совместно нажитого имущества. Суд не проверил сведения о правообладателе, однако признал за истцом право собственности на автомобиль, находящийся в собственности третьего лица. Таким образом, ВС фактически исправил ошибку суда первой инстанции по делу о разделе имущества», – отметил советник АБ Казаков и партнеры Василий Фотинский. А старший юрист ЮБ Падва и Эпштейн Людмила Шаляпина рассказала: недавно ВС уже напоминал, что при рассмотрении аналогичных заявлений суд должен установить, имеются ли обстоятельства, препятствующие исполнению должником исполнительного документа (№ 44-КГ18-25). «Отменив незаконное определение апелляции, ВС восстановил гарантированное право истицы на надлежащее и своевременное исполнение вступивших в законную силу судебных актов, если такое исполнение первоначальным способом невозможно или затруднено», – говорит Шаляпина.

* – имя и фамилия изменены редакцией.

Данный текст опубликован на сайте https://expertportal.ru

источник: pravo.ru

Первоначальное исследование содержало противоречивые выводы о стоимости продаваемого актива. Но суды посчитали, что этого исследования достаточно для разрешения спора.

Антон Тютьнев владел 25% уставного капитала общества «Промтех-НН».  Летом 2016 года он решил продать этот актив, но другие участники организации запретили ему это делать. По закону в такой ситуации сама компания должна была выплатить Тютьневу стоимость его доли. Но «Промтех-НН» отказался делать это в добровольном порядке.

Бизнесмен обратился в суд. Первая инстанция назначила по этому делу экспертизу, которая определила, что стоимость доли по состоянию на 31 марта 2016 года составляет 126 млн. руб., а на 31 октября того же года уже 96,6 млн руб. Первая инстанция, ссылаясь на заключение специалистов, постановила взыскать с компании именно 96,6 млн. руб. Хотя компания просила о повторной экспертизе, чтобы дать более точную оценку спорному активу. Апелляция и Окружной суд оставили такой вывод без изменений (Дело № А43-1397/2017).

«Промтех-НН» с ним не согласилось и оспорило его в Верховный суд. В своей жалобе заявитель указал на противоречивость выводов экспертизы о стоимости доли. По мнению компании, в подобных ситуациях необходимо назначать повторную экспертизу. ВС постановил отменить все акты нижестоящих судов и отправил дело на новое рассмотрение обратно в первую инстанцию.

Источник: https://pravo.ru/news/213822

Данный текст опубликован на сайте https://expertportal.ru